Титульный спонсор
Новости клуба
23 ноября 2018

СЕРГЕЙ РОХИН: «ДОЛГО НЕ МОГ ПЕРЕСМАТРИВАТЬ СВОИ ИГРЫ»


Наш блокирующий Сергей Рохин рассказывает обо всем подряд: о волейболе, неизбалованности и собственной неконфликтности. А мы все кропотливо записали и передаем вам.

 

К сожалению для него, у Сергея Рохина теперь много свободного времени - повреждение руки, полученное в первой партии матча с "Кузбассом", вывело блокирующего из игры минимум на две недели. И у нашего центрального появилось время пообщаться с пресс-службой и рассказать о себе.

- Давай начнем от печки: что с рукой? Диктуй диагноз.

- Растяжение двух мышц и связок. Одна отвечает за сжатие руки в кулак, вторая – за разгибание локтя. Ближайшие десять дней я буду соблюдать режим восстановления и лечиться.

- В общем, отдыхать.

- Ну, не совсем. Тренироваться пока, к сожалению, точно не буду. Рука даже выглядит сейчас не совсем естественно, она немного отекла. Игорь не самый легкий мальчик в команде (смеется), и он плюхнулся на меня всем телом. Я считаю, что легко отделался! Сначала не особенно понял, пошел еще подачу подал, хотя больновато было. Но подумал, что болевой шок быстро пройдет, но после того, как вернулся на площадку, осознал, что даже простое «дай пять» ребятам причиняет боль. И попросил замену.

- Как тебе со стороны дебют Артема Мельникова?

- То, что он мог дать с учетом сложившейся ситуации и небольшой игровой практики, он дал. Скажем так, Артем не показал сверхвозможностей и потенциал свой за один матч не раскрыл, но свою работу он сделал, и то, что должен был выполнить, выполнил. Да, были моменты, где он мог сыграть лучше и, наверное, кто-то от него ждал феерии, но парень как минимум ничего не испортил. Это, я считаю, порой даже важнее. На замену в принципе выходить непросто, а выходить в экстренной ситуации еще сложнее.

- Ты явно бывал в ситуации, когда тебя выпускали исключительно на замену.

- Да что говорить, у меня есть истории один в один как у Мельникова (улыбается). Я был в Одинцово, мне лет 20, я первый год в команде мастеров. Прошел тур, на тренировочной неделе сломался Саша Богомолов, и прямо на игре подвернул голеностоп Виталик Мосов. И я точно так же экстренно вышел на площадку. Никакой феерии я не помню в этом матче, помимо того, что адреналина я тогда хапнул какое-то сумасшедшее количество. Боялся не усвоить (смеется). Я всего то за сезон выходил раз 5 или 6 тогда. Основательно так стоял, хлопал в ладоши и не рассчитывал на что-то серьезное.

- Освоил ювелирное хлопание в ладоши?

- Скажем так, я достиг больших высот в этом деле. Овладел мастерством, появились свои фишки (смеется). В плей-ауте мы вылетали из Суперлиги, а меня все равно не ставили в состав – совсем не верил в меня Клаудио Рифелли. И мы развлекались в квадрате как могли, даже волну пускали вчетвером. К тому моменту я уже понял – как бы хорошо ни выглядел на тренировках, доверия у тренерского штаба ко мне нет. Поэтому боролся со стрессом, развлекаясь. Грубо говоря, у тебя будут шансы либо если тебе отсыпано немерено таланта, либо если тебя бросят под танки в экстренной ситуации. Даже если ты себя проявишь, не факт, что тебя не уберут назад в квадрат. Хлопать в ладоши.

- Как же ты пробился в состав?

- В «Искре» у меня этого, в общем-то, и не получилось. Когда команда вылетела из Суперлиги, я начал сезон с ней в Высшей лиге «А» под руководством Владимира Хроменкова. Он хорошо ко мне относился, будучи статистиком при Сантилли, но стоило ему стать главным, как я моментально превратился, как у нас говорят, в «любимую жену». Было поддушивание. Что бы ни случалось, кто бы не ошибался, виноват был Рохин (смеется). Так продолжалось примерно полгода.

- Такое отношение огорчает.

- Я очень спокойный человек и агрессии во мне немного. Да что там, ее вообще нет. Но иногда меня напрягало подобное отношение. Ситуация усугублялась тем, что зарплату нам не платили вообще, питались мы тоже на свои и получилось так, что я позвонил своему агенту и сказал: «Я хочу уехать, больше не могу».

- И ты ушел в нижневартовский «Самотлор».

- Да, причем во вторую команду, выступавшую в Вышке «Б». Наелся игр до отвала, наездился в поездах на всю жизнь вперед. Когда, например, ты едешь сначала из Нижневартовска в Новосибирск, там пересаживаешься и едешь в Барнаул. Или сутки до Тюмени, или двое суток до Стерлитамака. Выживали как могли (улыбается), возили с собой все вплоть до удлинителей. Поезда – страшное дело для волейболистов. Зато у меня с нашим пасующим Вовой Шумкиным было отличное взаимопонимание, я получал очень много передач – не меньше 15 за матч. Любой приемлемый прием для нас уже означал, что мне обязательно нужно идти в атаку, я знал, что почти 100% получу мяч. Однажды даже набрал 25 очков за 4 партии.

- Это был хороший и нужный опыт?

- Опыт был бесценный: пожалуй, я сознательно пошел на понижение, чтобы получить игровую практику. А на следующий год перешел уже в первую команду, которая вышла в Суперлигу. И за 2 дня до отъезда в Москву на первый тур Суперлиги я подвернул ногу и выпал на весь первый круг. Подвернул настолько сильно, что позднее мне диагностировали перелом лодыжки. Никто этого сразу не понял. Я упал и закричал «Ой-ой-ой!», а при переломах, наверное, нужно орать что-то другое…

- Не произноси!

- Ахах, не буду, я воспитанный. Съездили на рентген, и оказалось, что там совсем не ой-ой-ой, а месяц в гипсе, месяц в бассейне и долгое восстановление через боль. В общем, вернулся я ближе к Новому году, и меня поначалу отправили в молодежку за игровой практикой. Помню, был момент, когда к нам приехало московское «Динамо» уже на матч второго круга – тогда там играл Зайцев. Они готовились к Лиге чемпионов и решили лететь в Нижневартовск вторым составом. Я в тот день сначала отпрыгал за «Университет», а потом поучаствовал в победе над Москвой – 3:1. Еще и в основном составе, тренерский штаб решил поставить меня вместо Анойкина. А следующий сезон мы играли вообще в три центральных: я, Куликов и Евтюхин, и мы поровну делили игровое время.

- Каким получился сезон?

- Неплохим. После его окончания я подписался еще на два года.

- А такое явление, как полярная депрессия, тебя не настигло? Все же 4 года на Крайнем севере для уроженца Центральной России – это срок.

- Соглашусь, было непросто. Но на севере отсутствие развлечений и пригодных погодных условий для прогулок компенсировалось сплоченностью коллектива. Мы действительно все дружили между собой и постоянно собирались вместе. И небольшими компаниями, и всей командой – это сближало, и помогало избежать впадений в депрессии от постоянной темноты. Не без конфликтов, конечно.

- В командах Суперлиги в раздевалках били друг другу лица?

- Внезапно! (смеется). Нет, я не помню таких историй. Толкались, это было. Ругались, конечно. По бытовым историям банальным.

- А из-за того, что на площадке кто-то что-то не так сделал?

- Когда шло нагнетание, как правило, это бывало в конце сезонов – все постоянно вместе, и уже начинали друг другу надоедать, случалось. Специфика работы в коллективе это предполагает. Думаю, с этим сталкиваются даже самые дружные команды. Но до мордобоя на моей памяти не доходило.

- Мне всегда нравилось думать, что наш вид спорта очень интеллигентный и высокоинтеллектуальный.

- Хорошая мысль, продолжай так думать (смеется). Я бы сказал, что мы менее избалованные. Волейбол – не самый популярный вид спорта, мы не обласканы какой-то славой, огромными контрактами или чумовой известностью. Может быть, поэтому мы ведем себя нормально? (улыбается). Мы обычные люди.

- А кто избалован и обласкан, тому и ненормально можно что ли?

- Нет, нельзя. Но ведь ведут же себя так. Исчезает какой-то барьер, как это происходит с футболистами, пропадает стоп-сигнал. Полное чувство безнаказанности. Собственно, это приводит к печальным последствиям.

- Оправдываешь произошедшее недавно с известными футболистами?

- Ни в коем случае. Во-первых, такое поведение расходится с УК РФ, во-вторых, с банальными этическими нормами, писаными и неписаными законами. Можно вести себя плохо, разнузданно, но лучше в обособленной компании. Да съезди ты напейся за городом, чтобы тебя не видел никто кроме своих, если так хочется. Не позорься ни сам, ни свой вид спорта не позорь – ему и так не сладко приходится.

- Что нужно сделать с Сергеем Рохиным, чтобы с него слетели оковы цивилизации?

- Ничего. Они не слетят, уж не знаю, к счастью, или к сожалению. Это нереально. Если специально не вызывать меня на конфликт, я никогда не проявлю агрессию. Если вызывать, я все равно останусь в рамках приличий. Я очень неконфликтный человек. Наверное, внутренний Эдвард Хайд во мне какой-то есть, но необходимо какое-то специальное волшебное зелье, чтобы достать его из меня (смеется).

- Как ты относишься к волейбольной статистике?

- Отношусь неплохо, но иногда статистика не отражает всей картины, реальной ситуации на площадке. Иногда человек забивает мало, но все эти мячи концовочные, решающие. Или он поставит всего один блок, но блок решающий. Всю партию не подает, в конце выдает серию из шести подач, ни одна из которых не стала эйсом, но соперник ни раз не принял при этом на «++». Словом, нюансов много. За сезон до «Ярославича» в Нижневартовске я провел отличный сезон именно на подаче. Я был, кажется, в тройке подающих именно по количеству. То есть эйсов было немного, а вот брейков, выигранных на моей подаче – порядочное количество. Да вот на игре с «Кузбассом» тоже летела хорошая подача… Иногда, в общем, ты действительно выполняешь большой объем работы, но обычный «матчрепорт» этого не покажет. Но статистика очень помогает в разборе соперника, в поиске своих огрехов, которые можно исправить – без нее никуда.

- Почему нам сейчас не помогает и нам так тяжело?

- Я бы не сказал, что не помогает. То, что мы имеем сейчас 0:5 – точно не статистика. Наверное, сейчас мы на таком… перепутье. Мы все еще продолжаем узнавать друг друга, подстраиваться, в том числе и тренерский штаб под нас. Олег Владимирович адаптирует нас под себя, а себя под нас – игроков новых очень много, все разных формаций, все с индивидуальными особенностями. Я не знаю, видно ли это стороннему глазу, но у меня есть четкое ощущение: несмотря на то, что поражения продолжаются, мы стали играть лучше.

- Как встретились волейбол и Сергей Рохин?

- Да, можно сказать, встреча была предопределена. Мама играла в волейбол, и в свое время отправила меня заниматься этим видом спорта. Мой первый тренер Олег Владимирович Панов был хорошим знакомым моей мамы - я же, в свою очередь, был худым и щупленьким. И в 9 лет она решила отдать меня в волейбол.

- Когда осознал, что все серьезно?

- Ой, недавно. Вообще я парень самокритичный и очень сильно. Знаешь, я до недавнего времени не мог пересматривать свои игры, у меня фактически кровь из глаз шла. - Почему? - Смотрел и думал: «Господи, вы что мне еще за это деньги платите? Ой, что же я такой корявый-то? Как это вообще развидеть?».

- Сейчас можешь смотреть?

- Ага, смирился. Ну и, наверное, уже не такой корявый стал, чему-то научился за эти годы (смеется).

- Уже успел привыкнуть к новому городу?

- К Петербургу несложно привыкнуть. Когда я был еще свободным парнем, то иногда приезжал сюда к своему другу «некультурно» отдохнуть. Теперь, когда у меня появилась девушка, мы практикуем другие виды отдыха.

- Насколько некультурным был твой отдых? Ты познакомился со всеми барами на улице Рубинштейна?

- Можно и так сказать. Хотя я часто заезжал в Питер меньше, чем на сутки – утром приезжал, вечером уже назад, так что все приходилось делать оперативно. Теперь у меня есть Настя, мы много гуляем, вот в театр уже дважды сходили.

- А как же караоке? Ты же все время поешь.

- Нет-нет, я не пою, а напеваю – чувствуешь разницу? Я же люблю людей, зачем заставлять их страдать? В караоке не пойду, буду продолжать напевать под нос все подряд. У меня на каждую ситуацию есть песня – Настя очень страдает от моего репертуара (смеется).

Пресс-служба ВК "Динамо-ЛО"

© 2013–2019, Ассоциация «ВК Динамо-ЛО».
Все права защищены.