Титульный спонсор
Новости клуба
21 марта 2020

АРТЕМ СМОЛЯР: «ЗА КАРЬЕРУ НЕ ЗАРАБОТАЛ НИ ОДНОЙ КАРТОЧКИ»


Наш блокирующий Артем Смоляр рассказывает о себе: о клубных делах, двух годах в сборной России и неудаче в Мировой лиге 2015 года, непростом пути в большой волейбол, собственной сдержанности и самокритичности.

Фото:Елена Ушакова

- Хочется начать вообще не с волейбольной темы, а с вопроса, который волнует сейчас весь мир. Пандемия коронавируса бушует по всему миру, в данный момент сконцентрировавшись на Европе. У тебя в Европе живут родственники, ведь так? Что они рассказывают?

- Поначалу казалось, что проблема высосана из пальца, так как было очень мало информации по эпидемии. Казалось, это где-то далеко и тебя не коснется. Статистика говорила, что есть вопросы пострашней этой заразы – но оказалось, что вирус разросся и пустил корни в Европе и, хотя является по смертям гораздо ниже статистически, чем другие болезни типа СПИДа или малярии, например. А вот по темпам роста и опасности – очень серьезная проблема. Особенно для пожилых людей. Моя сестра живет в Швейцарии, рядом с Италией. Рассказывает, что у них давно в городе военные, все закрыто, кроме аптек и супермаркетов. Комендантский час пока хотя и не ввели, люди все равно сидят дома и берегутся. В России нагоняют жути при помощи статей и различного рода ток-шоу по ТВ – они вызывают двоякие чувства. Кто-то паникует, скупая гречку с туалетной бумагой, кто-то, наоборот, плюет на все меры предосторожности. Но, кажется, все идет к тому, что мы чуть ли не последними будем предотвращать эту заразу.

- Вы летаете в масках?

- Ну, давай так – в аэропорту сидим в масках, в самолет заходим тоже в масках. Дышать так четыре часа в полете довольно тяжело, да и через полчаса уже начинаешь доверять всем – вроде никто не кашляет, снимаешь. Родные ж люди все уже (смеется).

- От насущных тем перейдем к волейболу. 8 марта нужно внимание любимой женщине всячески уделять, а ты наверняка смотрел волейбол?

- Думаю, у нас в команде нет человека, который не смотрел бы в этот день матч «Урал» - «Локомотив». Еще до начала игры поболтал с ребятами из Новосибирска, узнал про настрой – все как один говорили, что никто не собирается играть вполноги. Очень переживал за то, что окончательное первое место даст возможность игры вторым составом и, так как Уфе позарез нужна была победа, мог выйти конфуз. В принципе, так и получалось, в концовке же «Урал» конкретно не повезло.

- Какие чувства испытывал Артем Смоляр на балансе тай-брейка матча «Урал» - «Локомотив»?

- Нервничал ужасно, руки-ноги потели (смеется). На самом интересном месте завис телефон, в панике перезагружал страницу – что там? И тут посыпались смс-ки в командный чат «Ура!», «Да-да-да!»…

- Перед игрой с «Зенитом» удалось убрать из головы то, что Казань проиграла и наше положение усложняется?

- Если честно, особенно не надеялись на то, что кто-то решит за нас наши проблемы, настраивались на игру и победу, хотелось самим решить вопрос. Другое дело в том, что второй раз обыграть «Зенит» по заказу не получилось. Теплилась надежда на помощь Новосибирска, но мы сами создали себе эту ситуацию, упустив много шансов по ходу сезона – ну как тут ожидать что-то от других, если сами не можем что-то сделать? «Самотлору» проиграли, матчболы в Сургуте, в Красноярске упустили…

- Было бы безумно обидно весь сезон идти в зоне плей-офф и после последнего матча оттуда выпасть. Почему же регулярка, которая началась так хорошо, продолжилась так тяжело в 2020 году? Твое видение ситуации?

- Интересный вопрос. Есть мнение, что январские сборы в Минске повлияли, по крайней мере они могут быть начальной точкой отсчета наших неудач. Но тренировки, нагрузки – все было таким же, что и в августе – ничего сверхъестественного в этом плане не происходило. Возможно, мы потеряли игровой настрой, хватку, уверенность из-за длительного отсутствия практики. Потом нас начали прессовать неудачи, давить невыигранные концовки и, в итоге, мы сами лишили себя возможности уверенно чувствовать себя в плей-офф. Какой-то конкретики я все равно сказать не смогу – я не тренер, но думаю, для каждого найдется своя причина. Показалось, что сыпаться все началось именно с Минска и мы немного разуверились в себе, пропал какой-то боевой дух. Дали соперникам играть в свой волейбол, разыгрывали их и своим настроем показывали им, что они могут это делать, могут подавить нас.

- Тебя можно вывести из себя на площадке?

- Да, можно (смеется). Но это сложно, правда.

- Что для этого нужно сделать? И когда это было последний раз?

- Прямо вот чтобы не контролировал себя и взбесился? Так, было это, когда я играл в Сургуте. Какой-то был мяч, и я «давился» на сетке с блокирующим команды-соперника. Он тот эпизод выиграл, я пошел занимать свою позицию по расстановке, готовиться к следующему розыгрышу. А он что-то там начал хорохориться у меня за спиной, ко мне подошел Теодор Тодоров, и сказал, что тот игрок показал мне свой крутой бицепс. «Ну, хорошо», - говорю. Заблокировал его потом два раза подряд: после первого я тоже показал ему свой бицепс, а после второго начал принимать позы как бодибилдер. Он подал в аут потом, разнервничался, ошибся в атаке и его заменили. Это был далеко не единственный случай, когда я вышел из себя, но они все же довольно редкие. Вспомнился почему-то именно этот (улыбается).

- Вряд ли ты вышел из себя. Скорее, потроллил соперника…

- Да, но троллинг был жесткий и в лицо, судья сделал мне замечание. Без желтой карточки. У меня вообще нет в карьере ни желтых, ни красных карточек. Кажется, была бы в волейбольных правилах розовая карточка, мне бы и ее не дали (смеется).

- Может быть, хотя бы разок нужно испытать это чувство, и увидеть перед собой карточку.

- Если я буду знать, что это мой последний матч, я постараюсь, обещаю. Возможно, даже буду шатать вышку, как в том известном случае в Махачакале (смеется).

- После игр приходится обрабатывать фотографии, и хочется отметить, что Артем Смоляр очень редко меняет выражение лица. Оно чаще всего такое, будто ты пьешь кофе. Ты действительно спокойный или просто сдерживаешь себя?

- Я стараюсь себя контролировать и не считаю себя неэмоциональным человеком. У меня не каменное сердце и душа, если ты об этом (улыбается). Внутри все кипит и бурлит, но внешне это, действительно, нечасто проявляется. Характер нордический? Хах, возможно, возможно. Переживаю и волнуюсь всегда, и очень сильно – и так как лично мне это мешает на площадке, стараюсь сдерживаться. Я довольно самокритичен, переживаю за свою игру и ошибки, могу излишне зацикливаться – это будет не лучшим образом сказываться на моей игре. Я сконцентрирован, давай назовем так. Снаружи саркофаг, через который мало что пробивается (смеется).

Фото:Юлия Таранова

- Артем Смоляр родился в маленьком украинском городке Городня. Расскажи о нем.

- ХорОдня, мы его так называем, а жители – хороднЯнцы.

- Что делают люди в этом городе?

- Ну что можно делать и чем можно заниматься в городе с населением в несколько тысяч человек? Где-то купил, где-то продал, так деньги внутри и крутятся – производства нет никакого.

- Давно там был последний раз?

- Я каждое лето бываю, там живут папа, бабушка и все родственники по маминой линии.

- Ты там начал заниматься волейболом?

- Папа меня пытался пристрастить к волейболу с детства, так как он сам в него играл, но, когда я был ребенком, волейбольные тренировки мне казались ужасно скучными – они были направлены на какие-то отдельные элементы. Мне же хотелось сразу во что-то играть, чтобы весело – а на тренировках было скучно. Так что это дело я прекратил.

- Отец играл в волейбол профессионально?

- Для души, и когда учился, играл за университет, в который позднее поступил и я, и даже тот же факультет был. Рост у нас с сестрой папин. А сейчас папа начальник отдела образования городского совета в Городне.

- Хорошо, тебе было скучно заниматься волейболом, и ты бросил. Но на каком-то жизненном этапе вернулся, как это произошло?

- При поступлении в Черниговский университет я записался в волейбольную секцию просто от безделья. Занятия на межфаке у Ивана Михайловича Ващенко были дважды в неделю, такие … полупрофессиональные. Средний рост нашей команды был примерно 175-180 см, и то только благодаря моим 209 (улыбается).

В какой-то момент зашел президент университетской команды, он же проректор, Николай Алексеевич Носко. Увидев меня, спросил: «Что ты вообще тут делаешь с твоим ростом, с твоими данными?» По правде говоря, кроме роста какие у меня были данные? – был я худой и слабенький, но он отправил меня во взрослую университетскую команду к Николаю Алексеевичу Богдану – по сути, моему первому профессиональному тренеру.

Там был уже совсем другой уровень – по меркам наших лиг, примерно Вышка Б – я и начал потихоньку учиться играть в волейбол всерьез. В 19 лет меня отдали-продали, а если честно, то я убежал в Харьков, в «Локомотив». История не совсем красивая – за меня не отдали деньги, обманули, не заплатили ничего. Президент университетской команды подал на меня в суд, мол, перешел я нелегально. Пока шли судебные разбирательства, выступать за «Локомотив» не имел права – длилось это все целый год. Когда ребята уезжали на тур, я один ходил в зал и тренировался, или просто бездельничал. Потом Носко предложил подписать мировую, потому что я подал встречный иск и в качестве решения предложил перейти в Белгород. В итоге оказался в России, не сыграв ни одного официального матча за харьковский «Локомотив».

В Белгороде, очень сырым и плохо подготовленным попал в Вышку «А» и так, в 20 лет началась моя профессиональная карьера – очень поздно.

- Правда, что ты играл в волейбол с премьер-министром Украины?

- Ахах, нет, неправда. Во-первых, он уже не премьер-министр, во-вторых, мы не играли в волейбол, просто дружили со школы. Гуляли, играли, бесились, общались. Потом постепенно общение сошло на нет, дороги разошлись. Хотел поздравить его в свое время с назначением, зашел в контакт, но страница давно неактивна и контакт в Украине заблокирован, «был в сети в 2015 году».

- Осознание того, что волейбол – это твое будущее, оно когда пришло? Ты же в какой-то момент уперся, завязался с судами…

- Вообще я хотел стать программистом и поступил на физико-математический факультет в Чернигове. Но в какой-то момент перешел в спорт и все это дело пришлось сворачивать – я перевелся на физфак, нашел свою нишу общения, друзей, мне стало интересно и хорошо именно там.

- Программу успел какую-нибудь создать?

- Один сайт написал.

- Сейчас он работает?

- Нет. Но сделал его полностью – создал, прописал дизайн, запустил.

- Сейчас тебе это интересно?

- Наверное, нет. Это такая сфера, в которой нужно постоянно и всегда идти в ногу со временем, а когда ты это запустил 15 лет назад, сейчас в это погрузиться страшно – темный лес. Догнать молодое поколение, которое возится с гаджетами чуть ли не с пеленок, уже очень сложно. В этом плане я давно уже несовременный, даже мама смеялась надо мной, предлагая установить ватсап и разговаривать по видеосвязи, а я говорил: «Зачем ватсап, у меня ж скайп есть!». Скайп же лучший в мире файлообменник (улыбается).

- Ватсап ты все-таки освоил.

- Да у меня первый более или менее продвинутый телефон и появился-то не сам – мне его подарили, в Белгороде была традиция на дни рождения дарить последние модели айфонов, так что у меня после кнопочного «Самсунга» сразу хоба! – шестерка появилась (смеется). Пришлось осваивать, тогда вот ватсап появился, инстаграм.

- Физико-математический факультет – интересная тема. Ты ведь мог бы стать Илоном Маском! Ты мог бы сажать цветы на Марсе!

- Думаю, Илон Маск как минимум не спал на парах (смеется). Я действительно поступал на физмат по велению души, это правда. Хотелось только в другой университет, но туда не хватило баллов, пошел в этот, собирался проучиться там год и перевестись в желаемый позднее. И мне не понравилось – хотелось минимум математики и максимум информатики, а не наоборот, как оказалось. Спустил рукава, честно признаюсь, ждал перевода. Здесь я должен поблагодарить своего первого тренера межфаковской команды Ивана Михайловича Ващенко – он приложил немало усилий в свое время, вытаскивая меня из компьютерных клубов, в которых я любил прогуливать некоторые пары. Учиться было тяжело, математика давалась настолько сложно – вот как бы объяснить? Ну, грубо говоря, ты моргнул случайно и уже не понимаешь, что тебе сейчас объясняют, что происходит и как это связать. Матанализ и высшая математика оказались не моими темами. Плюс ко всему, возникали конфликты – я зачем-то начал воевать с преподавателями, а мой папа – краснеть за меня в деканате…

- В сложном подростковом возрасте ты приехал в большой город, через какое-то время в еще более большой, потом вообще переехал в другую страну. Вопрос ударившей в голову свободы, ветра свистящего – это у тебя было?

- Нет, этого не случилось. В Белгороде вообще очень тщательно следили за молодежью, расслабляться не давали, все было под контролем. Может быть, сыграло личное отношение к таким вещам – я многого себе не позволял. Чем старше я становился и чем чаще менял города, тем более профессионально к себе относился.

- В твоей карьере был клуб, про который говорят, кто в нем играл, тот в цирке не смеется. По идее, с твоим самоконтролем и дисциплиной тебе должно было быть там не очень сложно.

- Ты про Екатеринбург? Сейчас у меня нет негативных эмоций, только благодарность за огромный жизненный опыт. Школа жизни даже. Ребята, которые там были гораздо дольше, как, например, Вова Шишкин, говорят, что мне повезло попасть в «Изумруд» в те годы, когда там было «лайтово». Хотя я застал комбо - Алферов-президент и Бабакин-тренер. Могу сказать, что мне понравилось работать с Бабакиным – моя профессиональная карьера встала на ноги, и в игрока я превратился именно там. В Белгороде требовали, чтобы ты приходил из второй команды готовым игроком и сразу решал поставленные задачи. Как правило, нужно какое-то время адаптироваться, оббиться и окрепнуть – в Белгороде этого времени раньше не давали. Задача там была одна – медали-медали-медали, и, как правило, высшего качества. В такой гонке стать игроком можно было только в случае перехода в другой клуб, как у меня, собственно, и получилось. После Екатеринбурга и Сургута я вернулся в Белгород уже состоявшимся волейболистом.

Фото:fivb.org

- Была в Белгороде интересная история с созданием второго клуба, который вышел из Высшей лиги «А» в Суперлигу. Ты был как раз одним из тех молодых парней, которые там играли.

- Да, выводили из Вышки «А» в Суперлигу, мы же и из Суперлиги в Вышку «А» вывели (смеется). Мы прогулялись в элиту, правда. Там создали шикарные условия, конечно, мы вышли, но с теми же игроками без какого-либо опыта удержаться в Суперлиге было очень сложно. Но, опять-таки, все понюхали пороха и была опять же хорошая школа жизни.

- А вы там жили, в Старом Осколе?

- Мы были там один раз, нас презентовали в городе, собрав в каком-то актовом зале, мы сказали, что мы будем биться за город и комбинат и все. Играли, жили и тренировались мы в Белгороде. 

- В 2014 году ты впервые получил вызов в сборную России, и поехал играть Мировую лигу. И в следующем году тоже – и в 2015 году Мировая лига получилась … шедевральной, нашей команде удалось выиграть всего 1 матч из 11. Как это переживалось внутри?

- Это был не первый вызов, в сборную, правда, студенческую меня вызывал еще Сергей Шляпников, для подготовки к Всемирной Универсиаде в 2013 году, но вместо меня в Казань поехал другой игрок. Мне было очень обидно, я хотел поехать на Универсиаду – это все же другой уровень, сборная, хотя и студенческая. Но не судьба. А на следующий год для меня было, конечно, удивлением получить вызов в основную сборную России, и отправиться на дебютную Мировую лигу в свои 28 лет.

- Ты получил вызов от Андрея Воронкова, который был на тот момент главным тренером команды?

- Да. И не сложилось. Дали основному составу отдохнуть от сборов, собрали тех, кто походил на дубль, чтобы сыграть Мировую лигу. Никто из нас особенных надежд на то, что останется в сборной к чемпионату мира или Кубку мира, не питал, хотя если кто-то громко о себе заявлял, тот оставался. Остальных после Мировой лиги благодарили и отпускали домой. У меня снова сложилась ситуация, когда вместо меня на главный турнир поехал травмированный игрок, а я, честно говоря, не сомневался, что меня оставят. Убедился в очередной раз, что в вопросах формирования национальной команды имеют место политические решения.

В 2015 году у нас было поистине «шедевральное» выступление. Последнюю игру мы выиграли только, у Ирана, причем сделали это у них дома. Поехали мы туда с Александром Климкиным, проиграли первый матч, а во втором перед третьим сетом было 1-1. Тогда в Мировой лиге между вторым и третьим сетом были длительные тайм-ауты рекламные, для шоу – по 10-15 минут. Тренер зашел в раздевалку, хорошенько нас настроил, без цензуры (смеется).

- Матом?

- Да нет, просто попытался нас расслабить, нашел слова, после которых мы действительно смогли встряхнуться. Говорит, что хотите делайте, потанцуйте, покурите, давайте получим кайф от игры, сыграйте как можете! И мы вышли и выиграли две партии.

- Как?

- Мы не показали ничего сверхъестественного, но, понятно, что у наших проигрышей были далеко не физические и технические причины. Сыграли легко, на классе. Это победа тогда, может быть, уже ничего не значила ни для болельщиков, ни для команды в плане результата, она ничего не могла изменить, ведь она была единственная для нас в том розыгрыше, но для каждого в сборной она была очень важна. Нам не хотелось уходить из команды с мыслью о том, что мы не выиграли ни одного матча, с чувством горечи – ведь для кого-то, в том числе и для меня, скорее всего, это были последние матчи за сборную.

- В Иране еще очень специфично болеют на трибунах.

- Ой, это реально страшно, звуки просто дикие, настоящая какофония – болеют они неистово, каждый сектор по-разному, все это сливается в сложно переносимый гул. Я, как и многие у нас в команде, затыкал уши ватой, иначе это невозможно терпеть. Подсказы только пальцами, жестами, хочешь – по губам читай. Голова после игр была квадратная и гудела, и болела еще очень долго.

- Почему же то лето в Мировой лиге вышло таким неудачным для сборной России? Каковы причины?

- Да какие там причины?... Половина людей чувствовала себя как на каторге, все понимали, что после единственного турнира их отправят по домам, с другой стороны, отказываться от чести быть вызванным в сборную страны как-то не очень комильфо. Но и настраиваться на хорошее выступление, за медали играть тоже не получалось. Нас спрашивали на собраниях, мол, если есть кто-то, кто готов отказаться – штрафных санкций не будет, просто соберете вещи и поедете домой. То ли стыдно было, то ли еще что-то – не отказался никто. А потом люди мучились, тянули резину…

Фото:fivb.org

 

- Хорошо, давай поговорим о другом. От чего Артем Смоляр испытывает удовольствие?

- В жизни, как любой человек - когда занимаюсь любимым делом; когда вижусь с родными и близкими людьми, которые далеко; когда переживаешь какие-то особенно приятные моменты. Получаю удовольствие от долгожданного отпуска, от работы, когда выходит то, что задумал.

Вообще в этом сезоне у нас все игры были очень интересными и в каждом матче был особенный какой-то кайф, если продолжать разговор об удовольствии. Получалось вот только не всегда по разным причинам. Да, у меня есть претензии к себе, я не могу назвать себя зажигалкой, которая всех подбадривает, периодически могу впасть и в меланхолию и начать себя есть, когда что-то не выходит.

- Ты себя ешь на игре или после?

- Сейчас ем уже меньше, с опытом приходит понимание, что в этом нет смысла. После совершенной ошибки есть короткий период меланхолии и расстройства, но сейчас уже самоконтроля гораздо больше. Но я понимаю, что иногда выпадаю и пытаюсь справиться с собой – чаще всего это получается.

- А от чего кайф на площадке?

- От тяжелой игры, которая после максимальных приложенных усилий склоняется в твою пользу, от выигранных мячей в сложных моментах или длительных розыгрышах – неважно, при помощи какого элемента. Ну и, конечно, все кайфуют от блока, мы, центральные далеко не исключение, хотя это наша непосредственная и главная обязанность. Амплуа здесь вообще не имеет значения.

- Когда один в один другого центрального?

- Тяжело закрывать центра – перед ним вся площадка, но да, это отдельный кайф. Супермомент – поставить блок в сложный и важный, ключевой момент, когда получается после этого взять партию или матч. В этом году было круто обыграть «Зенит», все ставят петербуржцев на уровень выше нашего, было приятно им хотя бы один раз показать, что и мы, в общем-то, неплохие ребята (смеется).

- А в карьере какими самыми запоминающимися победами были?

- Когда я играл за «Газпром-Югру», был очень хороший год – мы дома обыгрывали частенько лидеров. Тогда выиграли у Казани, у московского «Динамо», «Белогорья», «Урала».

- Кстати, матчи против «Белогорья» принципиальны для тебя?

- Я бы не назвал их принципиальными, но пока там играли ребята, с которыми я вместе прошел ту школу, был дополнительный стимул, интерес. Сейчас этого уже нет, потому что никого не осталось, того Белгорода уже не ощущается – совершенно другая команда.

Пресс-служба ВК «Динамо-ЛО»

© 2013–2020, Ассоциация «ВК Динамо-ЛО».
Все права защищены.